To the Wonder

Франция. Там - упивались страстью, нежностью, желанием. Площади, песок, море, там они были счастливы, как никогда прежде и никогда после. Обратно едут втроем: он, она и ее маленькая дочь, которая будет умолять не уезжать отсюда, кричать от восторга свободы, а потом зачахнет, завянет, словно бутон розы, оставшийся без воды и, в конце концов, будет срываться на условного отчима, изливаясь в бессильных истериках. В безграничных просторах Оклахомы две француженки всегда будут чужими, и любовь старшей не вынесет этой чуждости: чувства угаснут, танцы под лучами солнца останутся в прошлом, а не распакованные вещи дождутся возвращения на родину.

Томас Манн мог на бумаге отобразить музыку, Малик пытается отобразить на кинопленке чувства и эмоции. Воздушные, эфемерные, лишь формально связанные с какой-то историей. Ему удается окончательно отойти от стандартного понятия кинофильма: сюжет здесь умещается в одну строчку, диалоги и закадровый текст похожи на наброски на полях, мысли вслух. И все-таки «К чуду» нельзя отказать в осмысленности и глубине. Это фильм об увядании любви, что медленно чахнет в темных коридорах дома, где ее заперли. Возродить былое не сможет даже вера, которая приходит в фильм в образе несчастного пастора. Мелькают слова, мысли, образы. Появляется и исчезает тема ядерной энергетики, и кажется, будто главный герой, оказавшись рядом с очагом облучения, поневоле видоизменил светлое чувство, привезенное из Европы: оно мутировало, обратилось против хозяина, точно разъедающая изнутри болезнь...

Любовь умирает медленно, с надрывом. Можно долго рассуждать, мол ладья таинственной славянской души (судя по пропетой колыбельной и периодическому переходу на другой язык, главная героиня - русская) налетела на холодный и негостеприимный американский 'берег'. Разнообразные трактовки, безусловно, повышают ценность фильма Малика. Однако долго искать мотивы и символизм в каждом кадре - не единственный путь познания: иногда лучше просто наслаждаться тем, что происходит на экране, происходит вокруг. Закадровый текст периодически скатывается в банальность, но ведь извечные вопросы бытия — та же банальность, не так ли? Шестнадцать месяцев монтажа, позволили режиссеру соорудить лебединую песню любви - симфонию из криков, шепотов, стонов, шелеста вселенной. Нужно просто ощущать, не раздумывая над абстрактностью или мотивами, впитывая единения проникновенных кадров и хаотичного монтажа, в памяти все возникает именно так.

Последний кадр свидетельствует, что настоящее чудо - это природа, а именно место где чувство зародилась, замок на полуострове Сен-Мишель. Волшебство - не в людях с их способностью кратковременно раствориться друг в друге. Проходит время, и они смотрят в разные стороны, идут в разные стороны, испытывая саднящую глухую злость, притаившуюся под сердцем. Злость, которую не утолить таблетками и спонтанными изменами. Волшебство - вся эта жизнь вокруг, сверкающая, переливающаяся разными красками. Время не властно над этими просторами, над небом и землей, над головокружительным чувством свободы, которую можно почувствовать, пробежав по полю, задевая икрами колосья пшеницы, прижавшись лбом к стволу дерева, что росло здесь задолго до твоего рождения. Жизнь - невообразимая, вдохновенная, исполненная красоты.